как поймать овсянку

Кадр, сделанный сPлодки: маленький коричневый лосенок

К середине мая синицы и коньки уже становятся малозаметны — прилетают главные солисты: сизый и бледный дрозды, толстоклювые и корольковые пеночки, кукушки (в Приамурье их четыре вида), три вида соловьев и мухоловки-мугимаки. По ночам в это время начинают щедро вокализировать иглоногие совы и уссурийские совки. На лугах заводят свои рулады овсянки-дубровники, а среди кустов и подлеска повсеместно льются простенькие песни седоголовых овсянок. В конце мая ансамбль приобретает завершенность — появляются желтоспинные мухоловки, белогорлые дрозды, рыжие овсянки и белоглазки. В сумерках заводят свои игрища большие козодои, а с болот доносится тарахтение больших погонышей. Жирную точку в весеннем калейдоскопе пернатых вокалистов ставит таежный сверчок. Эта камышовка, со звонкой, запоминающейся скороговоркой вместо песни «Попить, покурить, потом поговорить…» прилетает в первых числах июня.

На данный период эти виды вместе с пролетными сибирскими дроздами и овсянками-ремезами являются доминирующими певцами весеннего леса. Но картина быстро меняется.

Весной пернатый мир меняется почти каждый день. В конце апреля — начале мая у синиц и поползней брачная пора достигает апогея. Они строят гнезда, много поют и постоянно попадаются на глаза среди еще не покрывшихся листвой ветвей. На это же время наблюдается пик песенной активности недавно прилетевших пятнистых коньков.

Местные виды дроздов — очень скрытные, увидеть их на кормежке, как этих «сибиряков», практически невозможно, да и не прилетели они еще. Размышляя об особенностях душевной организации дроздов, я добрел до заповедного кордона. Навстречу мне из дома вышел знакомый инспектор заповедника, и потянулись экспедиционные будни, где каждый день не похож на другой.

На кочках кормились пролетные бурые дрозды и дрозды Наумана. При моем приближении они взлетали на деревья, а потом снова спускались в заросли прошлогоднего вейника, чтобы продолжить трапезу. Эти дрозды встречаются здесь весной и осенью. Путь до мест своих сибирских гнездовий не близкий.

Для того чтобы добраться до кордона, мне пришлось свернуть с комфортной «гравийки» на вездеходный след, который углублялся в марь (так на Дальнем Востоке называют болота). Здесь пришлось прыгать с кочки на кочку, переходить в раскатанных болотниках вздувшиеся ручьи, стряхивать с одежды вездесущих клещей.

Понемногу внимание переключилось на пернатых. Маленьким символом Сибири для меня является розовая птичка — урагус. Вот и теперь красочный самец с характерным «фить-фить» перелетает среди молодых лиственниц и кустов придорожной обочины. По воле орнитологов эта птица многократно меняла свои русские названия. В определителях птиц, изданных в середине прошлого века, урагус назывался длиннохвостым снегирем. К концу XX века его переименовали в длиннохвостую чечевицу, что более соответствовало современной систематике. Неизменным оставалось латинское название птицы — Uragus sibiricus, данное ей известным исследователем Сибири П.С. Палласом в XVIII веке. В конце концов, это латинское слово закрепилось в русской номенклатуре, как бы подчеркивающей обитание птицы за Уралом.

ЗВУКИ ВЕСЕННЕГО ЛЕСА

Неказистая дорога вдоль железнодорожного пути всегда притягивала меня. Здесь не нужно выворачивать ноги по болотным кочкам или продираться сквозь старую гарь, заросшую часто­колом кустарников. Да и животные любят погулять по проселку. Вот и теперь удивительная встреча не заставила себя ждать: прямо посреди дороги сидел соболь и настолько был чем-то увлечен, что не обращал на человека с фотоаппаратом ни малейшего внимания. Я сделал несколько десятков кадров с расстояния около 50 метров, а соболь продолжал разгуливать по дороге. Но, когда я, надеясь снять хищника ближе, пересек невидимую границу дозволенного, он скрылся среди кустов на обочине.

Сегодня я сошел с рабочего поезда, который развозит путейцев по их участкам, прямо возле моста через Бурунду, оставил два тяжелых рюкзака и пошел на кордон Норского заповедника. Его территория расположена в северо-восточной части Амурской области, в районе слияния двух рек — спокойной Норы и свое­нравной Селемджы.

Разделенная между Забайкальской и Дальне­восточной железными дорогами магистраль не так давно имела собственное название — БАМ. Рельсы лежат одной ниткой. Встречные поезда поджидают друг друга на таежных разъездах, а из окна единственного пассажирского поезда «Тында — Комсомольск-на-Амуре» можно увидеть много необычного… На параллельной железнодорожному полотну «гравийке» «выясняют отношения» черные петухи тетеревов, дефилируют сибирские косули или чинно разгуливают обитающие только в Восточной Сибири каменные глухари.

Как хорошо после долгой городской жизни оказаться в таежном зимовье! Потрескивают дрова в железной печке. За оконцем тихо несет свои струи река Бурунда. Издали доносится шум поезда. Тепловоз дает затяжной гудок и грохочет по железу моста. Удивительно, но все это транспортное хозяйство не воспринимается здесь как что-то чуждое природе.

По Бурунде иPНоре

Главный охотничий портал рунета

Запомнить:    

По Бурунде иPНоре - Охотники.ру